Миновав вестибюль, он вошел в зал, ожидая найти столик рядом с оркестром, но, как выяснилось, место, где когда-то располагались музыканты, было переоборудовано для посетителей. Памфрет сел за свободный столик и подозвал официанта.
- Здесь нет оркестра? - осведомился он.
- Естественно нет. - Официант выглядел удивленным.
- Почему - естественно?
- Но ведь это могло вызвать разногласия. Одни любят музыку, а другие нет. Месье шутит?
Но Памфрет и не думал шутить, ему было совсем не весело. Хорошо хоть, меню еще не отменили.
- Принесите мне устрицы.
- Хорошо, сэр.
- И еще заливное из индейки.
- Хорошо, сэр.
- И... у вас есть шашлык из крокодильих лапок?
- Нет, сэр.
- Ладно, тогда салат "Македонский" и кофе.
- Хорошо, сэр. - И официант торопливо удалился.
"У этого официанта напрочь отсутствует воображение, - подумал Памфрет. - Во-первых, мог бы посмеяться шутке, а во-вторых, не дал ни одного совета". И он откинулся на спинку стула, чтобы получше разглядеть посетителей, которых было довольно много.
В зале царила атмосфера невозмутимости и покоя.
Все что-то говорили, но, казалось, никто друг друга не слушал. В позах и лицах людей не было никакого воодушевления, никакой пикантности.
"Что за глупцы!" - сказал сам себе Памфрет.
Он взглянул на соседний столик, за которым сидели мужчина и девушка.
- Я не хочу туда идти, - говорила она, - я обожаю оперу, но ненавижу театр.
- Я слышал, это очень хороший спектакль, и обязательно на него пойду, - заявил мужчина.
- Прекрасно, тогда я возвращаюсь домой. Пока. - И она поднялась со стула.
- О, ты уже наелась? - спросил мужчина. - Тогда пока.
Памфрет был крайне изумлен.
"Девушка прелестна, а мужчина - дурак", - заключил он, но появление официанта с тарелкой устриц прервало его внутренний монолог.
В три часа Памфрет сидел на трибуне стадиона "Поло-Граунд". Восхитительное солнце заливало площадку, обещая еще более восхитительную игру. Старое соперничество между Нью-Йорком и Чикаго за прошедшие годы обострилось. "Салаги" и теперь все еще сражались с "Гигантами" за первое место. Памфрет почувствовал, как нарастает приятное возбуждение. Он повернулся к соседу: